Жестяной барабан настоящего антифашиста

Статьи
Жестяной барабан настоящего антифашиста

На современной Украине чаще прочего люди интересуются, кто же такие на самом деле антифашисты, если их по телевизору показывают, как беснующиеся толпы жестоких и буйных отморозков, всё сметающих на своём пути, грабящих и сжигающих чужое имущество?

Неужели именно так сегодня борются со страшным наследством Бенито Муссолини и Адольфа Гитлера?

Второй вопрос — попроще: кто же такие друзья Украины, которые, если верить украинским правителям, обещались всячески помочь Украине и украинцам да где-то подзадержались, и страна сегодня загибается в прямом и переносном смыслах?

А я вам скажу, что знавал такого человека. Он — и настоящий антифашист, и друг Украины. Тоже настоящий. Ему сегодня 81 год, и зовут его Фолькер Шлендорф. Известный немецкий кинорежиссёр, уже живой классик и, как говорят о нём, один из самых значительных деятелей нового немецкого кино, «обручённый с литературой». Его фильмы — это экранизация шедевров немецкой и мировой литературы.

Он реально знаменит. В этом году уже исполнился 61 год, как он занимается кино, в котором с самого начала он заявил свою гуманистическую антифашистскую и антиколониальную политику. В 1960 году он дебютировал короткометражкой «Кого это волнует?» об алжирце, который вынужден был эмигрировать во Франкфурт-на-Майне и мыкаться там, спасаясь от французских колонизаторов, «усмиряющих» его Алжир. Цензура от демократии сработала немедленно. Немецкая Комиссия «Добровольного самоконтроля киноиндустрии» не допустила фильм к демонстрации по причине отчётливо выраженной позиции против дружественной нации. Разумеется, французской. Франция тогда огнём и мечом, танками и авиацией вела колониальную войну за удержание Алжира и одновременно являлась одним из «паровозиков», который на пару с Германией должен бы тянуть Европу в будущий ЕС. Ну, так было задумано…

Франция уже в 1962 году при Шарле де Голле отказалась от Алжира, признав своё колониальную неправоту. И всё же 21-летнего начинающего режиссёра немножко постращали цензурой. Но не сломали.

В этом году исполнилось 40 лет с момента вручения ему премии американской киноакадемии «Оскар» за лучший иностранный фильм «Жестяной барабан» по одноимённому роману Гюнтера Грасса. А годом ранее за этот же фильм Шлендорф получил главный приз Каннского кинофестиваля — «Золотую пальмовую ветвь».

«Жестяной барабан» — шедевр, который на одном дыхании смотрится и сейчас. Главным образом из-за политической актуальности поднятой вечной темы — жизни маленького человека в условиях тупого тоталитарного общества и навязываемого господства одной такой же тупой идеологии. Это реально «Оскар» для Оскара, главного героя фильма, который увидев несправедливость это мира, охваченного человеческой жестокостью, лицемерием и глупыми предрассудками зарождающегося фашизма, отказался расти. И лет двадцать вёл жизнь взрослого человека, который, как было сказано, «вернулся бы в утробу матери, но повитуха уже разрезала пуповину, и выбора не было».

Мать подарила сыну детский жестяной барабан, с которым он и шёл по жизни. Отгоняя от себя ужасы фашизма, который уродовал жизнь Гданьска, в котором раньше относительно мирно жили поляки, кашубы и немцы. До того момента, когда немцы вдруг не были провозглашены «господствующей арийской нацией», повелевающей «унтерменшами». Как сейчас в неофашиствующей и неонациствующей Украине украинцы — титульной нацией, которая на этом основании может унижать «инородцев».

Немцы в родном городе Оскара очень быстро оценили прелести и возможности фашизма, позволяющего им убивать сограждан-«инородцев». Был убит один из предполагаемых отцов Оскара, сошла с ума и умерла мать, не отвечает взаимностью первая любовь, не веря во взрослое естество в детском теле да ещё и с жестяным барабаном. Но ребёнка-мужичка всё равно тянут на службу рейху, ибо он хорошо барабанит, а его голос обладает чудесным свойством фокусника — если кричать, то лопается стекло. Это очень нравится эсесовским офицерам. Мальчик вынужден играть по этой схеме, потому что хоть и хочет «быть среди зрителей, но не может, ибо придут другие», и жизнь можно потерять. Мальчик-мужчина вынужден работать артистом-лилипутом, наряженным в эсесовскую форму.

До тех пор, пока не пришли советские войска и, разумеется, случайно не убили ещё одного его предполагаемого отца, и только тогда, получив камнем по голове, Оскар решает расти дальше. Но теперь уже он вынужден спасаться бегством от поляков, которые будут мстить. Такая вот беда геополитики. Как сказано было в фильме, «нам, шутам и карликам, не стоит плясать на бетоне, отлитом для гигантов». Но жить-то приходится. И тогда, и сейчас…

После признания Шлендорф, прошедший чудесную выучку у мастеров французского кино Алена Рене, Луи Маля, Жана-Пьера Мельвиля, всё равно мечтал о «европейском Голливуде», в котором немецкое кино будет занимать одну из ведущих ролей. И он дальше экранизирует классику (Генриха Белля, Макса Фриша, Роберта Музиля, Генриха фон Клейста, Джеймса Х. Чейза, Марселя Пруста). Пробует свои силы даже в Голливуде. Работает с такими признанными мастерами экрана, как Ален Делон и Фанни Ардан («Любовь Свана», 1983 год), Даниэль Ольбрыхский и Ангела Винклер, оператор самого Ингмара Бергмана Свен Ньюквист и Стеллан Скарсгорд. Возглавляет берлинскую студию «Бабельсберг» (легендарную «UFA» при нацистах и бывшую «DEFA» при коммунистах ГДР). А с 2001 года Шлендорф работает профессором и преподавателем кинематографа и литературы в «European Graduate School» в Швейцарии и доцентом «Немецкой академии кино и телевидения» в Берлине. По его собственному признанию, он чувствует себя как посланник другого мира, ни на минуту не забывая, что он немец.

Режиссёр Шлендорф — реальный, повторяю, друг Украины, который был готов на деле ей помогать. Несмотря на занятость, в средине нулевых он принял приглашение некоей филантропки Барбары Монхайм, которая создала Немецко-польско-украинское общество и с 2007 года возглавила на Украине проект «Наши дети». Чтобы защищать беспризорных детей. Тех, у кого люки теплотрасс вместо домашнего очага, клей вместо «сникерса», насилие за еду и просто так, по праву сильного, побои, болезни. И, если повезёт, смерть — как избавление под забором или в том же люке теплотрассы. А не повезёт — либо тюрьма, либо бомжевание. На Украине таких детей — сотни тысяч.

И вот Шлендорф согласился помочь землячке, изучить в Киеве жизнь беспризорников и снять об этом фильм. Для сытой Европы, чтобы привлечь спонсорские и благотворительные средства. Меня же пригласили к нему, как консультанта, который знает жизнь этих детей и сможет им послужить примером «сэлфмэйдмена», человека, который чего-то добился в этой жизни, поднявшись с низов. У меня в детстве действительно был опыт беспризорника, и я согласился. Плюс, конечно же, тщеславие. Ещё бы — работать с режиссёром-оскароносцем!

Мы вместе с ним в буквальном смысле этого слова шарились по теплотрассам и импровизированным притонам, где собирались и жили современные беспризорники, по столовкам, где их подкармливают добровольные благодетели, по местам их «стрелок» перед «рывком на дело». И Шлендорф, не боясь испачкаться и не гнушаясь, мягко говоря, антуражем, спускался в люки теплотрасс и разговаривал с детьми. Он по-немецки и по-английски, они по-русски, иногда через переводчика. И они понимали друг друга.

А как режиссёр радовался собственному удивлению, когда один из беспризорников попросил у меня мобильник и куда-то отбежал с ним и все подумали, что телефон пропал безвозвратно. Но я-то знал, что мне его вернут: так в этой среде принято, если тебе доверяют — западло хапнуть одолженное. Сытый немец этого не знал и был страшно удивлён, долго хлопал по плечам и обнимал пацана, который не врубался, за что такие «телячьи нежности».

Увы, консультантом фильма я не стал. Ибо мне всё время было стыдно. И за своё тщеславие, и глупость ситуации, и за Украину, в которой фильмы о «сэлфмэйдменах» из беспризорников бессмысленны. При СССР у людей был социальный оптимизм и реальная возможность проехаться в «социальном лифте». На современной же Украине всё мутно, темно и беспросветно. Какие «социальные лифты», когда руководство Украины проводит социальный геноцид против своего же народа, выполняя чужую задачу «нас должно быть меньше». Ну, чтобы снизить нагрузку на уже проданные чернозёмы…

А немец верил, что может помочь. И его коллега Барбара тоже верила, реально расстраиваясь и даже плача, когда сталкивалась с бездушием и равнодушием укро-чиновников, которым в теплотрассе на голову не капало. Я не знаю судьбу фильма. Может, именно украинские чиновники не согласились с его съёмкой. Зачем им ненужная огласка?

… А Шлендорф продолжает работать. По общему признанию, он из «параллельщика»-оригинала, авангардиста, идеолога социальной критики и левого политического протеста продолжает оставаться идеологом «европейского Голливуда», мечта о котором так и остаётся несбыточной. Три года назад он снял фильм «Возвращение в Монток». Как всегда, по классике, по Максу Фришу. О старом писателе, который в Нью-Йорке встречает старую любовь и хочет вернуться туда, где был юн и счастлив. Когда, как говорил его оскароносный Оскар с жестяным барабаном, «мы слишком малы, чтобы потерять друг друга». Но мы взрослеем и теряем. И друг друга, и мечты и даже иллюзии.