Эмоции и доходчивая ложь. Простые секреты создателя нацистского пиара Йозефа Геббельса

Статьи
Эмоции и доходчивая ложь. Простые секреты создателя нацистского пиара Йозефа Геббельса

Сегодня, в век широчайшего использования информационных технологий, всё более и более упрощается форма подачи информации. Длинные тексты перестают читать — кто может, читает «по диагонали» из-за нехватки времени, другие просто не в состоянии осмыслить большие объёмы материала.

Ситуацию усугубляют форматы соцсетей, предполагающие короткие простые сообщения. Учителя и преподаватели бьют тревогу, поскольку ученики и студенты разучились работать с большими текстами и научной литературой, заменяя её в лучшем случае методичками и хрестоматиями, а в худшем — Википедией.

Сложно сказать, рукотворный или естественный этот процесс сегодня, но 123 года назад, 29 октября 1897 года, родился человек, который разработал методику управления массами путём тотального упрощенчества. Его имя стало синонимом безнравственной и тотальной информационно-пропагандистской войны. Пауль Йозеф Геббельс, один из ближайших сподвижников Гитлера, рейхсминистр пропаганды и президент имперской палаты культуры, идейный вдохновитель Холокоста и «тотальной войны» против СССР, после самоубийства фюрера сменил его на посту рейхсканцлера Германии, а на следующий день, 1 апреля 1945 года, и сам совершил самоубийство, предварительно отравив жену и шестерых детей.

К чувствам, а не к разуму

В 1929 году на тот момент гауляйтера Берлина Йозефа Геббельса назначили главой только что созданного нацистской партией Имперского управления пропаганды. Первые шаги на пути создания социальной базы нацизма в виде уличной демагогии сменялись организованным распространением пропаганды. Тогда же родилась на первый взгляд парадоксальная концепция «идеализм, прагматизм, цинизм».

«Никто не желает погибать во имя восьмичасового рабочего дня. Но кто-то может умереть за то, чтобы Германия принадлежала своему народу», — объяснял концепцию Геббельс, тем самым склоняя немецких рабочих от крайне популярных тогда коммунистических идей к национализму.

Управление пропаганды нацистской партии разработало «концентрический метод» т. н. ударных пропагандистских акций, которые предполагали проведение митингов по всей стране круглый год, а не только в предвыборный период. Деньги, которыми щедро снабжали Гитлера крупные немецкие капиталисты, позволили буквально за два года, к 1932 году, увеличить число выпускаемых НСДАП периодических изданий с 54 до 120 общим тиражом в 673 000 экземпляров. Также нацисты для пропаганды широко использовали хайтек того времени — радио, микрофоны, громкоговорители и граммофонные пластинки с речами Гитлера и Геббельса, эмоциональные обращения которых гипнотизировали толпу.

Геббельс назвал радио «влиятельнейшим посредником между движением и нацией, между идеей и человеком».

Все эти технические средства позволили нацистам внедрить в сознание немецких обывателей миф о заговоре марксистов/евреев/плутократов против немецкого народа. На фоне ущемления национальной гордости после поражения в Первой мировой войне, жуткого экономического кризиса и слабости властей Веймарской республики сделать это было не так уж и сложно. Идея солидарности превосходящей другие нации перед угрозой «паразитирующего» на теле германцев еврейства легко находила отклик. Главное, чтобы пропагандистские сообщения и воззвания были краткими и простыми.

«Масса косна и ленива. Люди неохотно берут в руки большие произведения, поэтому только прокламация или плакат могут рассчитывать, что они будут прочитаны ввиду их краткости», — писал Гитлер, парадоксально считая немцев «высшей расой» и в то же время отказывая им в способности воспринимать сложную информацию.

Только лозунги, только эмоции. Логика и научные доказательства недопустимы. Эти принципы «геббельсовской» пропаганды не были придуманы нацистами с нуля. Базой данной концепции стала американская коммерческая реклама, которая ради повышения продаж того или иного продукта апеллировала к чувствам, а не к разуму и использовала многократные настойчивые повторения одних и тех же тезисов.

«Маленький доктор» большой пропаганды

В 1933 году Адольф Гитлер становится рейхсканцлером Германии и буквально через 2 месяца создаёт Министерство народного просвещения и пропаганды. Главой его фюрер назначает естественно Йозефа Геббельса.

Через два дня новый министр сообщил:

«Я предусматриваю, что новое министерство обеспечит живой контакт между режимом и народом… У нас нет иной цели, кроме сплочения нации вокруг идеала национальной революции…».

Затем на пресс-конференции 16 марта Геббельс уточнил свои задачи на посту. Ему следовало добиться, чтобы люди начали «думать единообразно, действовать единодушно и предоставлять себя душой и телом в распоряжение правительства». Но, пожалуй, лучше всего он выразил цели министерства на съезде НСДАП в 1934 году, когда заявил с трибуны:

«Пусть яркое пламя энтузиазма никогда не погаснет! Оно одно дарит свет и тепло созидательному искусству современной политической пропаганды. Оно исходит из самого сердца людей… Возможно, хорошо иметь власть, основанную на силе оружия, но лучше и приятнее завоевать и удержать сердце народа».

Для удержания сердца народа маленький доктор (так прозвали Геббельса современники) к 1944 году сократил количество газет Рейха с 10 тысяч до 977, из которых 82% контролировала непосредственно НСДАП. Министерство собирало информацию по всей стране, в том числе их источников в службе безопасности (СД), используя при изучении общественного мнения современные методы американского Института Гэллапа. На ежедневных «конференциях доктора Геббельса» СМИ получали директивы о том, какую информацию и в каком ключе нужно доводить до населения внутри Германии, а что передавать иностранной аудитории.

Центральным местом в выбранном Министерством пропаганды дискурсе стал еврейский вопрос, а точнее антисемитская истерия, которая должна была сплотить немецкую нацию перед лицом «врага». Еврейский погром 1938 года («хрустальная ночь») — дело рук, а точнее языка и пера Йозефа Геббельса.

Поскольку именно радиопропаганда позволяла наиболее быстро и эффективно направлять общественное мнение, немецкие промышленники запустили производство массового и дешёвого «народного радиоприёмника», 3,5 млн экземпляров которых накануне Второй мировой войны стояли в 70% домохозяйств. И речь, конечно, шла не только о распространении информации. 90% расходов министерства покрывалось продажами радиолицензий.

Но не средствами массовой информации едиными. 15 сентября 1933 года Геббельс стал руководителем и имперской палаты культуры, которая включала в себя семь ведомств — литературы, прессы, радио, театра, музыки, изобразительного искусства и кино. Любому из деятелей культуры, кто не оправдывал доверия нацистов, отказывали во вступлении в палату, без чего он фактически оказывался выброшенным из творческой работы. И вот уж где-где, а именно в Третьем Рейхе важнейшим из искусств стало кино.

«Мы убеждены, что кино представляет собой самое современное и научно обоснованное средство воздействия на массы, которым не следует пренебрегать», — говорил по этому поводу Геббельс.

16 февраля 1934 года специальным законом вводилась цензура художественных фильмов, а в 1935 году министр получил право в «интересах народного блага» запрещать любую кинокартину.

Основной упор, даже во время войны, делался на развлекательные фильмы, в частности комедии.

«В то время как вся нация несёт на себе тяжкий груз забот и лишений, развлечения представляют собой особую ценность для национальной политики», — пояснял министр пропаганды.

Ну и конечно регулярно выходили разнарядки по съёмкам антисемитских фильмов, а после специальной директивы, делать это должна была каждая немецкая кинокомпания. Зимой 1942 года Геббельс приложил руку к созданию холдинга «УФА фильм ГМБХ», с помощью которого планировалось контролировать киноиндустрию в Германии и захваченных ей странах.

Рус, сдавайся!

Пожалуй, верхом работы ведомства Геббельса стала пропаганда в войне с Советским Союзом, главным тезисом которой стало представление о нападении на СССР в качестве вынужденной самообороны. При том, что министерство пропаганды в дополнение к плану вторжения в Советский Союз специально разработало целую информационную стратегию под названием «Указания о применении пропаганды по варианту „Барбаросса‟». Основные пункты стратегии по влиянию на сознание советских граждан сводились к следующему:

А). Германия воюет не с народами Советского Союза, а с еврейско-большевистским правительством;

Б). Германия хочет освободить население СССР от большевистской тирании;

В). Пропаганду нужно вести на понятных в разных регионах СССР языках, но так, чтобы преждевременно не выказать намерения о расчленении страны;

Г). Донести до населения захваченных территорий необходимость продолжать работу для функционирования экономики;

Д). Придумывать и распространять информацию о нарушении международного права со стороны Красной Армии;

Е). Выпускать, прежде всего, в Прибалтике и на Украине, местные газеты под немецкой цензурой. В регионах, где контроль над прессой невозможен или затруднён, запретить выпуск газет и журналов;

Ж). Задача местной прессы — успокаивать население и удерживать его от саботажа.

На первом этапе войны (1941 год — начало 1942 года) для воздействия на жителей фронтовых и прифронтовых областей использовали листовки, радиопередачи, распространение слухов в тылу. Причём действовали по двум направлениям — с одной стороны пугали ответственностью за «сжигание своих припасов», а с другой призывали к «организации совещательных и деятельных комитетов» по охране народного имущества. Фашистам необходимы были запасы продовольствия на занятых территориях.

Советским военнослужащим на фронте говорили: «Сдавайтесь, с вами ничего плохого не произойдёт, вы будете получать хорошую пищу, вас не будут мучить или репрессировать». К замкнутым в котлах бойцам обращались через тайные «ленинские» радиостанции. Им предлагали сдаваться немцам в плен, чтобы «вести разлагающую пропаганду», и этим сделать для всемирной революции больше, чем если погибнуть в котле. Ещё одним хитрым посылом был призыв сдаваться, поскольку «чем больше переходит солдат в плен к немцам, тем больше едоков в Германии, тем продовольственное положение будет хуже». Впрочем, подействовать такое могло максимум на тех, кто уже и так был готов к капитуляции, но не хватало лишь морального оправдания для своих антисоветских действий.

Деморализовать тыл СССР фашисты попытались с помощью радио. И вот тут отсутствие достоверной информации о советском обществе сыграло с Геббельсом и его подчинёнными злую шутку. Они считали, что «люди, с которыми сегодня сражаются наши солдаты, никогда кроме большевизма ничего не знали — ни царского правительства, ни Церкви, ни христианства, никакой западноевропейской культуры и никакой цивилизации. Русские значительно уступают нам во всём. Это касается и политической культуры русского народа».

Сам же Геббельс 1 июля 1941 года заявил: «От русского мелкого крестьянина следует ожидать ещё меньшего, чем от самого мелкого баварского дровосека. Эти русские неграмотны».

Основная ошибка заключалась в том, что к 1941 году в СССР уже не было мелких крестьян, а сельскохозяйственные работники трудились в обеспеченных современной техникой колхозах и совхозах. Кроме того, эти самые крестьяне в большей части были уже вполне грамотны, читали книги, газеты, слушали культурные и новостные программы по радио. Не понимая этого, немцы обращались к советскому населению с совсем уж примитивными лозунгами вроде: «Перебейте евреев, перебейте ваших мучителей, комиссаров! Вы снова получите свою землю!». Такой подход был малоперспективен.

Немного лучше обстояло дело с пропагандой, направленной на верующих (снова построим церкви и т.д.) и на бестолковых интеллигентов, которым рассказывали слово в слово то, что в 90-х писал известный перебежчик Суворов-Резун — Сталин заключал договоры с фашистами, а потом сам и вынудил их напасть на СССР, поэтому надеяться на государственное руководство нельзя. Всякого рода троцкистам и другим гражданам, считавшим себя коммунистами, но недовольным политикой Сталина, предлагали создавать «исполком и политбюро старой гвардии Ленина», а также солдатские советы в РККА.

Особенно активно нацисты развернули пропаганду на Украине, где в местной прессе муссировали идею об украинской независимости под патронажем Германии. Украинцам рассказывали, что они по уровню развития выше русских, поскольку «пережили живительное влияние арийской расы в средние века», а Германия только спит и видит, как бы освободить украинских крестьян и рабочих от «колхозной и стахановской системы». Не стоит и говорить, насколько эти пропагандистские тезисы актуальны сегодня.

Молотов станет царём, а Ворошилову дали два немецких креста

На втором этапе войны (1942—1943 гг.), когда большие территории Советского Союза были захвачены Германией, задачей нацистской пропаганды стало обеспечение армии продовольствием, чему залогом являлась лояльность населения. С помощью газет, радио, кинотеатров, театров и церквей, а также бургомистров, старост и отдельных священников тому же украинскому сельскому населению внушали мысль о намеренно организованном Москвой голоде на Украине (современная украинская историография называет его «Голодомором») и «ужасах» коллективизации. Немаловажное место заняла пропаганда среди украинской интеллигенции.

«От политики индивидуального террора с целью уничтожения украинской интеллигенции, проводимой большевиками в 1918—1919 гг., в последующие годы большевики перешли к террору общему, направленному против всего украинского населения. В результате самобытная украинская культура была уничтожена, а на её место введена так называемая советская украинская культура, не имеющая ничего общего с подлинной культурой», — заявляли сотрудники Геббельса.

Из этого исходила мысль, что «долг каждого украинца» — строить независимую Украину под эгидой Германии, которая национальную культуру угнетать якобы не собирается.

Отдельным направлением была т. н. Flusterpropaqanda (пропаганда шёпотом), т. е. распространение слухов. Нацисты внушали местному населению, что Сталин из-за своей безграмотности подставляет миллионы людей на верную смерть под немецкие пулемёты, Сталинград отбит с неприемлемыми жертвами («завалили трупами»), если Германия победит, наступит мир и население получит одежду и еду, поскольку военпром уже будет не нужен и т.д. Распространялись также и небылицы совсем уж на грани фола. Например, такие:

— Генералы взбунтовались против Сталина, хотят учредить военную диктатуру и стать великими князьями и помещиками, а крестьяне будут работать на них как крепостные;

— Большевики, отбившие у немцев Ворошиловскую область, сорвали одежду с женщин, которые пришли в церковь, и сутки держали их на морозе привязанными к изгороди;

— Большевики сажают верующих на кол, прижигают им лбы раскалёнными крестиками, прибивают попов гвоздями к церковным дверям и таскают по грязи сбитые с колоколен кресты;

— Сталин назвал всех украинцев изменниками большевизму, поэтому возмездие коснётся не отдельных коллаборационистов, а всего народа целиком.

Были и более нелепые случаи. Например, в канцелярии одного из колхозов немцы уничтожили портреты всех советских руководителей, кроме Молотова, сообщив крестьянам, что он после окончания войны будет русским царём. Или летом 1942 года в лагере для военнопленных немецкий офицер заявил, что Москва взята без боя, сформировано новое правительство во главе с Молотовым, а Сталин бежал за границу. И что им, спрашивается, так сдался Молотов? Хотя и по Ворошилову нацистские пропагандисты тоже прошлись. Был случай, когда немецкий солдат в оккупированной деревне рассказывал людям, что Климент Ефремович сдал Ленинград и получил за это сразу два немецких креста.

В газетах публиковались сводки с завышенными потерями Красной Армии и заниженными вермахта. Печаталось много плакатов и листовок, причём часто под видом советских. Они озаглавливались «Смерть немецким оккупантам» и заканчивались подписью «Политуправление такого-то фронта», но в середине размещался пропагандистский текст, изготовленный в интересах гитлеровцев.

Пересматривать пропагандистскую стратегию Геббельсу пришлось сразу после поражения под Сталинградом. В феврале 1943 года в берлинском Дворце спорта он призвал немцев к тотальной войне против СССР, т. е. к использованию всех доступных ресурсов для достижения победы, в том числе и тотального террора. Попытки заигрывания с местным населением потеряли для фашистов всякий смысл.

«Хотите ли вы тотальной войны? — вопил Геббельс со сцены Дворца спорта. — Хотите ли вы её, если надо, тотальней и радикальней, чем мы её себе можем сегодня представить?». Зал бурлил. «Доверяете ли вы сегодня фюреру больше, сильнее, непоколебимей, чем когда-либо?». Толпа громыхала: «Хайль!». Министр пропаганды разошёлся так, что к концу своей речи похудел на три килограмма. Эффект был достигнут, немцы сплочены и заряжены на борьбу за Рейх и фюрера. Но реальное своё отношение к немецкому народу Геббельс выразил после.

«Час идиотизма! — возмутился он, правда, не без доли самолюбования. — Если бы я потребовал от этих людей выброситься с третьего этажа, они бы выбросились».

«Я создал миф Гитлера»

Завершающий этап войны (1943—1945 гг.) в плане геббельсовской пропаганды ознаменовался запугиванием советских граждан на территориях, которые оставляли немцы, будущим террором НКВД. Прежде всего, это действовало на коллаборационистов, которые уходили на запад вместе с войсками вермахта. Те, кто оставался, при помощи немцев формировали добровольческие батальоны вроде туркестанского батальона, УПА, Белорусской Крайовой Обороны, Латвийского легиона, РОА, Грузинского и Литовского батальонов, вооружённых формирований калмыков, крымских и волжских татар. Были и стихийные подразделения, находившиеся вне ведомства гитлеровских штабов. По большому счёту, всё было кончено. Пропагандистская машина Третьего Рейха выплеснула желчь в последний раз, когда призывала непригодных к военной службе резервистов вступать в отряды «Фольксштурма», а берлинских подростков — в Гитлерюгенд для защиты столицы, поскольку призывать больше было некого.

Геббельс рухнул вместе с той человеконенавистнической, и как оказалось ненавидящей немцев не меньше, чем другие народы, системой, на продвижение которой он истратил свой талант.

Посол США в Германии Уильям Додд писал в марте 1934 года, что «Геббельс — просто непревзойдённый мастер красноречия… Он подчинил себе прессу, радио, издательства, творческие организации и, создав единую пропагандистскую машину огромных размеров, стремится с её помощью объединить всех немцев в сплочённую нацистскую фалангу».

Советский журналист И. Филиппов, который находился в Берлине с весны 1939 года по начало лета 1941 года, подмечал, что Геббельс говорил «свободно и своим бархатным голосом как бы стремился глубже проникнуть в источники человеческих чувств, вкрапливая туда яд своей пропаганды».

Уинстон Черчилль же признавал, что ораторское искусство мастера нацистской пропаганды снизило эффективность британских бомбардировок немецких городов.

«Благодаря железной дисциплине, введённой Геббельсом, гражданское население держалось стойко, и местные катастрофы не приобретали размеров общенационального бедствия», — сказал премьер Великобритании.

Безусловно, на такое был способен только человек с недюжинными талантами, который мог бы оставить после себя светлый след в истории, но Йозеф Геббельс выбрал иной путь. Путь, о котором он сам сказал в 1941 году, назвал своим самым выдающимся достижением создание мифа Гитлера.

Современное информационное пространство наполнено мифами ничуть не в меньшей степени, чем во времена Третьего Рейха. Они также адресованы к недообразованным, а потому неспособным критически мыслить людям, которые, поддавшись пропаганде упрощения, умирают и убивают во имя чужих интересов. Исторический опыт, в том числе судьба доктора Геббельса говорит, что раньше или позже это заканчивается плохо не только для распропагандированных, но и для самих пропагандистов.